Наставления и рассуждения преподобного Зосимы (Верховского)

12.10.2009 | Публикации

Если происходила из-за чего-нибудь неприязнь между сестрами, то он говорил: «Как вам не стыдно: все это земное — не вечное: стоит ли огорчаться? Не будьте подобны известным животным, которые глядят только в землю, но они так и созданы, что не могут зреть на небо. Кто забывает небесное и прилеп­ляется к земному, тот подобен этим животным, но несчастнее их: они не имеют разумной души, а ты если будешь бессмертной душой углубляться в одно только земное, то бойся, чтобы не уронить ее под землю, в ад, навеки».

Возбуждая мысль сестер к вечной славе, он гово­рил: «Видите, какой чудный свет исходит от одного солнца и распространяется по всей вселенной, а сказано: праведницы просветятся яко солнце. Поду­майте же, каков будет тот свет, когда каждый святой будет сиять как солнце!»

***

Необходимость принудила старца отпустить двух родных сестер на их родину, в Сибирь, для получе­ния вечных увольнений себе и другим. Окончив это дело, сестры через год возвратились в обитель, при­везя с собой довольное количество холста и сшитого белья, которое, по уставу общежития, и отдано было все в общую рухлядную. После этого старец узнал, что сестры эти пожелали иметь большее пред други­ми предпочтение и снисхождение.

Призвав к себе старшую из них, старец сказал ей: «Если вы хотите жить с нами, то немедленно возьми все, привезенное тобой, и отвези в Москву, продай, деньги раздай не­имущим и возвратись к нам нищей, если же не соглас­на на это, то возьми все свое и ступайте в другой монастырь».

Сестра сначала смутилась и очень расстро­илась этим, но вскоре, придя в чувство, смиренно просила прощения, покорилась его воле и три неде­ли прожила в Москве, продавая знакомым все ею привезенное, а из вырученных денег несколько ото­слала бедным своим родным, а остальные отдала нуждавшимся и возвратилась к старцу, который при­нял ее с отеческой любовью.

***

С одной доброй и простодушной сестрой случилось сильное искушение. Ненавистник добра враг стал посевать в помыслах и в сердце ее отвращение и нена­висть к старцу. Сначала она совестилась открыть ему об этом и приходила все более и более в уныние и то­ску. Наконец, придя к старцу, с рыданием кинулась ему в ноги, говоря: «Отче, отпусти меня, Бога ради, в Киев». «Отчего же пришло тебе это желание?» — спро­сил старец. «Я здесь не спасаюсь, а погибаю», —отвеча­ла она. «Не верь этому помыслу — он от врага», — про­должал старец. «Нет, отче, истинно погибаю: какое мое спасение, когда я тебя не люблю, даже не могу рав­нодушно видеть тебя или слышать твой голос, всегда чувствую досаду, смущение и говорю сама себе: зачем этот мужик живет с нами?» Старец увещевал ее с оте­ческой любовью, чтобы она была покойна, что Бог не поставит ей этого в грех, что это не ее помыслы, а вра­жий.

И хотя от увещаний старца она и умиротворялась, но ненадолго, ибо по временам искушение это восставало с большею силою и продолжалось около года, во время которого старец говорил ей: «Терпи, терпи, венец мученический будет тебе, если только не послушаешь врага и не уйдешь». «Прости, отче, — от­вечала она, — какой венец, какое спасение, когда за любовь твою и за твое попечение я тебя ненавижу?» «Не верь этому, — говорил старец, — неправда, ты лю­бишь меня. Если бы не любила, о чем бы плакала и тосковала? Это враг тебе так представляет. Если бы от твоей души и сердца были неприязненные ко мне чув­ства, тогда бы ты не говорила мне о них откровенно, а лицемерно бы от меня утаивала, толковала и судила обо мне с сестрами, старалась их возмущать против меня или искала других наставников, которым клеве­тала на меня в свое оправдание, чтобы получить доз­воление удалиться от меня, тогда бы и неприязнь и враждование ко мне были твоими, а теперь говорю тебе, что эти чувства не твои. Веруя несомненно, что ты любишь меня о Господе — на мне взыщи, Господи, этот грех твой. Я готов положить душу мою за твое спасение».

И милосердный Господь совершенно из­бавил добрую сестру от этого искушения и даровал ей такую преданность и веру к старцу, что не только в продолжение всей остальной его жизни она была в истинном послушании к нему, но сподобил ее Господь и в предсмертной болезни старца помогать сестре Маргарите в служении ему.

***

Некий юноша, ближайший родственник отца Зосимы, благочестивой души и доброго сердца, но от свет­ских наук и от пылкости любознательного ума весьма волновался мыслями, смущался духом и впал в недо­умение о некоторых непостижимых Божественных предметах. Беседуя со старцем, он открыл ему свои мысли, прося разъяснения, на что старец отвечал юноше: «Если бы твой ум мог постигнуть Бога и все его Божественные свойства, действия и таинства, тог­да какой был бы наш Бог? И какие бы ты имел чувства к такому Богу, Которого ты мог бы постигнуть? Наш Бог таков, что умы ангелов, архангелов, херувимов и серафимов не могут Его постигнуть». На это юноша с восхищением сказал: «Довольно! Вы убедили меня».

***

Тот же юный родственник открыл ему и свое малове­рие. «Простите меня, — говорил он, — не совсем верю я тем ужасным и безобразным бесовским явлениям, о которых много пишется в Четьих-Минеях и о кото­рых много слыхал я рассказов. Чтобы убедиться в этом, я пожелал сам видеть безобразного и страшно­го беса; и для этого нарочно, ложась спать, не помо­лился Богу и не оградил себя крестом; и долго лежал не спавши, а потом уснул — и не видал ни наяву, ни во сне никакого страшилища». На это отец Зосима ска­зал ему: «Этим-то самым он и провел тебя. Сам подумай, какая была выгода бесу явиться тебе? Только бы возмутил и устрашил юное сердце, а между тем ты бы еще в испуге стал молиться и прибегать к Богу, и по­бежденный бес постыдился бы! А не явясь тебе, он много приобрел: усилив твое маловерие, влечет тебя в неверие о его существовании. Он ни о чем так не старается, как только о том, чтобы везде скрывать себя, ибо этот враг не так опасен в явной войне, но скрытой войной своей он губит многих». Это объясне­ние старца совершенно утвердило юношу в непоколе­бимой вере в предания и догматы Церкви.

***

Отец Зосима, преисполненный любовью к Богу и к ближним, собственным примером и приводимыми им наставлениями более всего старался поселить в сестрах своего общежития мир, единодушие и лю­бовь. И когда какая-нибудь из сестер спрашивала его:

— «Отче, за что она (называя имя) не любит меня? Что я ей сделала?»

— «Кто тебе сказал, что она тебя не лю­бит? — возражал старец. — Твой собственный помысел или враг диавол. Не верь этому!»

— «Нет, отче, —говори­ла сестра, — уж не только все ее поступки, и слова, и об­хождение со мной доказывают это, но и сердце мое слышит, что она не расположена ко мне».

— «Ну, хоро­шо, пусть, правда твоя. Но выйди в лес и закричи: «Друг мой! Возлюбленная сестра!» — и отголосок бу­дет отвечать то же. Закричи: «Дура, негодная!» — и отголосок такой будет. Поверь мне, что во взаимоот­ношениях душ, в духовном общении, сочувствие бы­вает как верный отголосок. Итак, посмотри прежде в свое сердце: верно, есть в нем нерасположение. Следовательно, прежде свое сердце приклони к миру и любви, и непременно отзовется отголосок в душе твоей духовной сестры».

— «Что ж мне делать, отче? Я и сама не рада, что и мое сердце уже не лежит к ней»

— «Нет любви? — продолжал старец. — Делай дела любви. Если знаешь, чего сестре хочется, отдай; если случится в чем прекословие, уступи; если она разго­рячится, перемолчи и себя обвини, и прощения по­проси. А более всего молись за нее, говоря: «Спаси ее, Господи, и святыми ее молитвами помилуй меня, грешную». Тогда непременно Господь даст тебе мир и любовь. Если же и после этого она не будет мирствовать, то твоя совесть будет утешать тебя. А о непри­миримой надобно жалеть и сострадать, помня страшный пример священника Тита и диакона Евагрия (Четьи-Минеи. 27 февраля)».

* * *

Иногда случалось, что одна сестра по малодушию жаловалась старцу на другую:

— «Отче, она грубо обхо­дится со мной и жестока в словах и поступках, так что я очень грешу, все на нее смущаюсь и оскорбля­юсь».

— «Как тебе не стыдно! — отвечал старец, — ведь она не от дурных против тебя чувств так делает, она расположена к тебе, но по простоте и от грубого обычая так обходится».

«Да мне, отче, это не по серд­цу», — отвечала сестра.

— «Ну, заставь воробья петь по-соловьиному», — говорил старец.

* * *

Одна сестра просила старца: «Уволь меня, отче, от моей должности, я такая нетерпеливая грешница, часто сержусь и сестер оскорбляю своим невоздер­жанным языком, а если я буду знать только свою ке­лью, то Бог поможет, за твои молитвы, и никого не оскорблю».

На это старец отвечал: «И змея, когда одна лежит в своей берлоге, не кусается, но все равно змеей остается: и жало, и яд в ней; так и страсти, не истребленные борьбой с ними при содействии всемогущей благодати Божией, лишь усиливаются и растут в безмолвии келейном».

— «Что же мне делать, отче?» — сказала сестра.

— «Проси Божией помощи к исправлению, а у сестры, которую оскорбила, немед­ленно проси прощения, и смиряйся и осуждай себя, и не лишишься милости Божией».

* * *

Другая сестра в расстройстве духа сказала старцу:

— «Прости, отче, я смущаюсь, что бежала из мира, от искушений, но и в монастыре их много, хотя другого рода».

— «Беги туда, где нет беса, — говорил старец, — то есть спасись и взойди на небо. Там нет искушений, потому что оттуда низвержен бес. А пока мы в этой жизни — везде с ним брань, но Господь не оставит без помощи и победы истинно, всем сердцем пре­давшихся Ему».

* * *

Иногда случалось, что отец Зосима предпринимал ка­кое-нибудь дело, и сестры говорили ему: «Дай Бог, что­бы оно исполнилось!» Он же всегда отвечал: «Ежели Богу угодно, то непременно будет, а если Богу не угод­но, то и мне не надобно».

Источник: Преподобный Зосима (Верховский). Житие, воспоминания и наставления. – М.: храм Софии Премудрости Божией, 2005.


Вход
Вход (клирос)