Избранные слова и наставления преподобного Зосимы (Верховского)

10.10.2009 | Публикации

В субботу, 19 сентября состоялась паломническая поездка прихожан храма Всемилостивого Спаса в Троице-Одигитриевскую Зосимову пустынь. Участники поездки познакомились со святынями монастыря и бытом. Для группы была проведена экскурсия. Сестры накормили всех нас вкусным обедом. Основатель пустыни преподобный Зосима Верховский. Мы познакомились с духовными наставлениями и разъяснениями старца, публикуем избранное.

nastavlenia_startsa1

Просты, но убедительны были наставления и рассуждения отца Зосимы: «Чем, как не безумием и ослеплением, — говорил он, — можно назвать то, что Божии заповеди, и легкие, и приятные, и утешительные, не любим и не исполняем, а диавольские внушения, и мучительные, и тяжкие, и горестные, охотно исполняем? Вот размыслите: быть в любви святой утешительно и радостно, а в смущении и во вражде, и в зависти и мучительно сердцу, и весьма горестно. Быть нестяжательным значит не иметь никаких попечений и печалей, а чтобы обогащаться, сколько надобно хлопот, беспокойства, ответственности! И сколько против этого зависти и разных бед и скорбей! Когда живешь в чистоте и целомудрии, то как мирна совесть и какое бывает в душе утешение от милости Божией и от людей похвала и уважение, а впавших в развращение преследуют обличение совести, и разные неприятности, и поношения, и стыд.

Имеющий смирение и Богу и людям любезен, и все с ним бывают в мирном и дружелюбном обхождении, а гордый и презорливый всем неприступен и тяжек и ни с кем не может быть в искреннем дружестве, не может самолюбивое, надменное сердце его ощущать никакого чистого, сердечного утешения. Помыслите еще: что легче — уступить ли обидящему или ссориться и драться? Что лучше: быть ли молчаливу и скромну или много говорить и быть дерзку?

Что полезнее: быть ли всегда в умеренном воздержании или объедаться и опиваться? И простой ли пищей довольствоваться, которую без излишних забот можно иметь по милости Божией, или стараться неусыпными хлопотами и ласкательствами около богатых снискивать удовлетворение мамоне?

Скажем для примера: один употреблял хорошую пищу, а другой простую, и оба, насытившись, перестали есть. Теперь вопрос: когда прошла минута ядения чем первый счастливее последнего? Напротив, последний вероятно, и здоровее, и крепче, и трезвее а первый сколько хлопотал, беспокоился для гнусных последствий и неминуемых болезней!

Еще посмотрите на примере: один носит одежду простую, недорогую, а другой — драгоценную и щегольскую. Кто из них более спокоен и свободен? Богатая или красивая одежда есть не что иное, как тяжкие оковы не только душе и уму, но и самому телу. Садясь, надобно остерегаться, чтобы не замарать, не смеешь ни прилечь, ни прислониться, чтобы не измять, все должно думать о платье, чтобы его не испортить, и как не тяжко и не скучно в такой неволе!? А в простом платье без забот можно заниматься и трудиться во всяком деле, а утрудившись, свободно можно полежать и посидеть и на лугу, и на земле, и как случится, и не обращая мысль на одежду, можно весь ум занять лучшими достойнейшими предметами, нежели платье.

И так видите, что Господь требует от нас всего того, что и в этой жизни и легко, и приятно, и свободно, а в будущей заслуживает вечное благо. Диавольское же и здесь все мучительно, и тяжко, и трудно, и в вечности готовит горькую участь. Вот какое бесчувствие и злонравие наше! Божие легкое и доброе оставляем, а диавольское трудное и неприятное любим и исполняем. И так справедливо правосудный Господь наказует за это, но еще счастлив тот, кого по милосердию своему наказует в этой жизни, а не блюдет на день Суда.

***

«Не гонитесь за одним постом, — говорил старец сестрам. — Бог нигде не сказал: аще постницы, то мои ученицы, но аще любовь имате между собою. И диавол никогда не ест и не спит, но всё он диавол. Без любви и смирения, от одного поста и бдения, из человека сделаешься, пожалуй, бесом».

***

«Имейте здравое духовное рассуждение, мы призваны в свободу духовную». При этом рассказывал он следующее происшествие: «Слышал я, — говорил отец Зосима, — от одного духовного и благорассудительного настоятеля, что в обители его был брат, который, часто приходя к монастырскому кузнецу, также послушнику той обители, неотступно убеждал его сковать ему втайне вериги, чтобы этим подвигом мог он удручать свое тело для спасения души. Не смея более отказываться, кузнец, скрытно от брата, сказал об этом настоятелю.

Настоятель приказал ему: когда придет к тебе брат просить о веригах, то ударь его в щеку. Если он со смирением перенесет, скуй ему вериги, а ежели рассердится или оскорбится, то обличи его, гово­ря: «Научись прежде переносить обиды, а потом носи вериги». Так и сделал кузнец, при этом брат не только рассердился, но даже отомстил за себя кузнецу таким же образом и, обличенный и при­стыженный кузнецом, ушел от него и уже более не упоминал о веригах».

«И действительно, — продол­жал отец Зосима, — подвиг терпения скорбей, обид и поношений выше всяких вериг и власяниц. Ибо Иисус Христос не дал нам заповеди о веригах и вла­сяницах, но заповедал переносить обиды, и лю­бить обидящих нас, и молиться о них. И подлинно, мы должны почитать их даже нашими благодетеля­ми, потому что они со вредом для души своей соделывают наше спасение».

***

Сколь снисходителен был отец Зосима в принятии любви и усердия, столь строг был ко всякому изъяв­лению, отягощавшему его глубокое смирение. Но чудная отеческая любовь покрывала все. Это можно видеть из следующего случая.

Однажды осенью от­правлялся он в Москву по обительскому делу. Он по­ехал один, без кучера, в тележке. Все сестры прово­жали его. Но, отъехав несколько саженей, старец остановился. Сестры окружили тележку, и он сказал: «Дайте мне топор, может быть, что-нибудь дорогой сломается».

Принесли топор, и старшая из двух приверженных учениц его, подавая топор, поцеловала ему ногу. Он так разгневался, что закричал: «Это вра­жье дело! Ты огорчила меня на дорогу!» — и немед­ленно уехал. Все сестры в молчании пошли домой, а виноватая, едва переводя дух, взошла в свою келью и, запершись, начала плакать.

Через полчаса она услы­шала, что сестры бегут к воротам и говорят: «Отец Зосима воротился!» И она в страхе и радости побе­жала с ними. Старец уже шел в ворота; все сестры около него, виноватая позади всех. Он говорил сес­трам: «Я видел много орехов и воротился сказать вам, чтобы без меня сходили за орехами». Потом взглянул на опечаленную сестру, снял дорожный плащ свой и подал ей, говоря: «Неси его за мной в мою келью».

Войдя в келью, он затворил дверь и тог­да со всей отеческой милостью и любовью утешил ее и сказал: «Поняла ли ты, друг мой, что я воротился для тебя? Я знал, что за неделю, которую я проезжу, ты измучишься». Много говорил он о смирении, о том, как тяжка всякая почесть, и называл себя грешным и нестоющим. Потом, выйдя с утешенной сестрой ко всем, его ожидавшим, пошел с ними на общую трапезу, и весь день провел с сестрами, а рано утром уехал на неделю в Москву.

***

Не одними словами отец Зосима старался возбуж­дать усердие в душах сестер, вверенных ему. Однаж­ды утром вошел он молиться в часовню, в которой стояло большое резное распятие, и, по смотрению Божиему, забыл запереть за собой дверь на крючок.

Через некоторое время, не зная, что старец там, одна из его учениц вошла в часовню с намерением помо­литься и, увидав отца своего, стоящего на коленях перед распятием, всего в слезах, с опущенной головой и со сложенными на груди руками, тотчас же вышла, чтобы не тревожить его в такие высокие минуты. Но старец, заметя ее, сказал ей вслед: «Не уходи, подожди на крыльце».

Вскоре он вышел, сел на ступеньки крыльца часовни, велел и ей сесть и сказал: «Видно, так Богу угодно, чтобы я показал тебе, как надобно молиться перед распятым Господом нашим Иисусом Христом. Лишь только ты приближаешься к Нему, а Он уже встречает тебя с отверстыми объятиями. Склонил Он святейшую Главу Свою, чтобы слушать тебя. Закрыл Божественные глаза Свои, чтобы не ви­деть грехов твоих. Приковал ножки Свои, чтобы не уходить и не удаляться от недостойных. Не только растворил, но, так сказать, выломал копием дверь сердца Своего любвеобильного, чтобы без задержа­ния лилась Его милость и любовь на всех, припадаю­щих к Нему, сладчайшему и милосерднейшему Отцу и Создателю нашему. Размышляй о таковой беспредель­ной Его любви, пригвоздившей Его ко кресту, и о Его милосердии, и молись или, подобно мытарю, в смире­нии и сокрушении произноси тихо: «Боже, милостив буди мне грешному», или взывай, как хананеянка, или со слезами молчи, как грешница у ног Спасителя, или, как блудный сын, спеши, — не бойся, окровавленные объятия Его встречают всякую душу, к Нему обращаю­щуюся».

Сестра эта со слезами в молчании слушала святого отца своего, и он сказал наконец: «Ну, поди помолись. Да и за меня же помолись, — прибавил он, улыбнувшись, — а то ты мне помешала» — и, благосло­вив ее, пошел в лес.

Источник: Преподобный Зосима (Верховский). Житие, воспоминания и наставления. — М.: храм Софии Премудрости Божией, 2005.


Вход
Вход (клирос)